Воинов Григорий Александрович (1875-1937), протоиерей, священномученик.

Память 25 ноября, в Соборе новомучеников и исповедников Российских и в Соборе Бутовских новомучеников.

Родился 26 января 1875 года в селе Теплый Стан Московской губернии [1] в семье псаломщика.

В 1898 году по окончании Вифанской Духовной семинарии он поступил учителем в церковноприходскую школу при храме Казанской иконы Божией Матери у Калужских ворот, в Сергиевский ремесленный приют на Остоженке. Женился, впоследствии у них с женой родилось шестеро детей.

27 июня 1900 года был рукоположен в сан священника к Троицкой церкви в селе Теплый Стан [2], где прослужил до 1931 года. В 1907 году он был награждён набедренником, в 1912 году – скуфьей, в 1916 году – камилавкой.

С 20 сентября 1919 г. одновременно работал делопроизводителем на Московском Капсюльном заводе.

В 1922 году во время изъятия церковных ценностей отец Григорий возразил против изъятия из храма серебряного креста, пожертвованного храму в XVII веке. В тот же день уполномоченный комиссии по изъятию церковных ценностей направил сообщение в уездный отдел милиции, в котором писал: "Во время изъятия церковных ценностей из Троицкой церкви на мои слова, что ценности идут для помощи голодающим, священник в присутствии всех граждан начал антисоветскую агитацию, применяя слова, что золото и серебро вы переливаете себе на портсигары. Прошу принять к нему меры".

6 мая 1922 года на основании этого сообщения начальник районного отделения милиции предписал арестовать священника. В тот же день отец Григорий был арестован и 16 мая допрошен. На вопросы следователя священник ответил: "Во время изъятия из нашей церкви Святой Троицы у нас брали серебряный крест, в котором весу всего около полфунта. Этому кресту около трёхсот лет. Я начал просить, чтобы крест нам оставили, так как все равно за границей в Америке или ещё где-нибудь его перельют на портсигар, а для нас он является древностью весьма ценной. Никакой агитации против изъятия ценностей я не вёл".

Следствие было закончено в ноябре-декабре 1922 года, и дело было передано суду Московского Ревтрибунала. О. Григорий, как и другие 32 клирика, обвинялся в распространении воззвания Патриарха Тихона, в призыве к "массовому и открытому противодействию постановления ВЦИК" и т.п.

На состоявшемся в ноябре – декабре 1922 года процессе отец Григорий виновным себя не признал, повторив свои показания, данные на предварительном следствии. Что касается воззвания Патриарха Тихона, то "я его не получал, а посему не оглашал. Агитации я никакой и никогда не вёл. Изъятие прошло спокойно. Сижу в тюрьме восьмой месяц. Прошу трибунал вернуть меня к моей семье".

13 декабря 1922 года революционный трибунал по ст. 62,119 УК РСФСР приговорил отца Григория к трём годам строгой изоляции, конфискации имущества и 1 году поражения в гражданских правах за "сопротивление изъятию церковных ценностей". Первое время он сидел во внутренней тюрьме ОГПУ на Лубянке, затем в Лефортовской и Таганской тюрьмах в Москве. Через семь месяцев власти освободили его по амнистии.

В 1924 году был награждён наперсным крестом, в 1928 году возведён в сан протоиерея.

20 июня 1931 года был переведён в Михаило-Архангельский храм в селе Кубинка Звенигородского района.

27 ноября 1937 года отец Григорий был арестован и заключён в Таганскую тюрьму в Москве. Его обвинили в том, что он будто бы пришёл 25 октября 1937 года на стадион "Кубинский обувщик" на митинг, посвящённый выдвижению кандидатов в Верховный Совет. Когда стали обсуждать кандидатуру главы НКВД Николая Ежова, священник махнул рукой и сказал: "Все равно наших людей не наметят. Советская власть намечает своих людей. Мне здесь делать нечего". А затем что-то проворчал и удалился.

Ночью 29 ноября следователь допросил священника и, в частности, спросил его, за что он арестовывался раньше. Отец Григорий ответил:

– Второй раз я был привлечён к ответственности в 1923 году за нанесение побоев корове. Был суд, по суду я был оправдан как невиновный.

– С кем вы поддерживаете связь? – спросил следователь.

– С братом Петром, который служит священником в селе Покровском Наро-Фоминского района [3]. Я изредка бываю у него, и он бывает у меня. Больше ни с кем связи я не поддерживаю.

– Вы обвиняетесь в проведении контрреволюционной деятельности. Требую от вас откровенных показаний по существу предъявленного вам обвинения.

– Виновным в проведении контрреволюционной деятельности я себя не признаю, – ответил священник.

На этом допрос был окончен.

3 декабря тройка НКВД по Московской области приговорила его к расстрелу за "контрреволюционную агитацию".

8 декабря 1937 года был расстрелян и погребён в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Был причислен к лику святых Новомучеников Российских постановлением Священного Синода 22 февраля 2001 года для общецерковного почитания.